Что мешает развитию детского донорства органов в России В России есть детская трансплантация, но нет детского донорства. Почему так происходит и как это изменить — в нашем обзоре.

Трансплантация приходит на помощь, когда другие способы медицинского вмешательства бессильны. Когда других возможностей сохранения жизни пациента нет. В России ежегодно проводится более 2000 операций по трансплантации органов. Чуть менее 11% из них приходится на детскую трансплантацию, когда реципиентами (теми, кто получает донорские органы) становятся дети.

ДЕТСКАЯ ЖИЗНЬ: ГДЕ НАЙТИ ОРГАН
В детской трансплантологии есть свои особенности и ограничения. При пересадке некоторых органов, например почки или фрагмента печени, можно использовать органы взрослого человека. Донором при этом может выступать живой родственник. В таких случаях операция планируется заранее и проводится в назначенную дату. Часть печени или почку можно получить и от взрослого посмертного донора.

Но взрослые органы не всегда могут спасти детей. Особенно это касается сердца. Оно должно соответствовать размерам ребенка. Подростку весом более 30 кг можно пересадить сердце некрупного взрослого, но у маленьких детей, нуждающихся в донорском сердце, практически нет шансов. Ребенок должен дорасти до момента, когда размеры его грудной клетки позволят вместить взрослый орган — примерно до 10–12 лет. Но не у всех детей есть столько времени ждать. Поэтому единственное решение — поиск доноров-детей. А это очень сложный вопрос и с этической, и с организационной точки зрения.

article_4_ill_3.jpg

ПОСМЕРТНАЯ ТРАНСПЛАНТАЦИЯ: ЧТО ГОВОРИТ ЗАКОН
Для взрослых в РФ, согласно действующему законодательству, существует презумпция согласия на изъятие органов после смерти. Посмертным донором может стать любой взрослый человек. Консилиум врачей должен подтвердить, что мозг умер и человека уже не спасти [1]. В диагностике смерти мозга при этом исключается участие трансплантологов и членов бригад, обеспечивающих работу донорской службы.

Несколько иначе обстоит дело с детским донорством, поскольку ребенок не является самостоятельной личностью. Детское посмертное донорство в России законом не запрещено и регламентировано презумпцией испрошенного согласия родителей. Это значит, что после смерти ребенка на изъятие его органов для трансплантации необходимо получить согласие родителей. Или одного родителя, если мнение другого отсутствует. Когда родители не могут прийти к единому мнению в этом вопросе, ребенок не станет донором. Если ребенок является сиротой, то в качестве потенциального донора органов он вообще не рассматривается [2].

1. См. статью 66 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ
«Об основах охраны здоровья граждан в РФ»
2. См. статью 47 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ

article_4_ill_5-2.jpg

НА БУМАГЕ ВСЕ ЛОГИЧНО. А КАК В ЖИЗНИ?
А в реальности начинаются сложности. Перед медицинским персоналом стоит задача, во-первых, диагностировать смерть мозга. А во-вторых, обратиться к убитым горем родителям и поставить их перед фактом, что ребенок мертв, но органы его функционируют и могут быть использованы. И только после того, как разрешение получено, предложить органы для трансплантации тем учреждениям, где в листе ожидания находятся дети.

И получается, что по факту посмертного детского донорства в России нет. Процесс трансплантации стопорится на уровне медицинского учреждения, где констатируется смерть потенциального донора.

Детские реаниматологи в случае потери ребенка испытывают огромный стресс, им слишком сложно моментально переключиться на возможное донорство. А вопрос с изъятием органов должен решаться на месте и очень быстро, пока органы остаются жизнеспособными. Вероятно, по этой причине врачи даже не обращаются к родителям за разрешением на изъятие органов умершего ребенка. Трансплантологи не могут влиять на этот процесс, их вмешательство запрещено законом.

Сергей Владимирович Готье, главный внештатный специалист-трансплантолог Минздрава России, считает, что выполнять эту задачу должна специальная служба трансплантационных координаторов. В обязанности реаниматологов входит спасать пациента, и не стоит в случае неудачи ждать от уставших и обессиленных специалистов ведения переговоров с неподготовленными родителями о возможном изъятии органов. Необходимо промежуточное звено между анестезиологами-реаниматологами и родителями, принимающими решение. Это должны быть специально обученные люди с чутким сердцем.

ПОДАРИТЬ БУДУЩЕЕ: КАКИЕ ПУТИ РЕШЕНИЯ ВОЗМОЖНЫ
По словам Сергея Готье, возможное использование органов умершего человека давно вышло за рамки чисто профессиональных возможностей врачей. Этот вопрос лежит в поле организации здравоохранения и мышления населения. Во многих странах Европы еще несколько десятилетий назад ситуация была близка к нашей. Но в какой-то момент произошла переоценка ценностей: люди поняли, что ничего аморального в донорстве нет.

В Испании, например, донорский ресурс используется максимально. Люди не концентрируются на собственном горе как на тотальной катастрофе, после которой ничего не может быть. Большинство испанцев рассуждает так: мой близкий умер, но его сердце может биться в другом человеке. Кроме того, если родитель знает, что ребенок умер, но после смерти поможет другому выжить — это может стать для него утешением. Наших же соотечественников до сих пор пугает необходимость даже думать об этом.

В России необходима идеология посмертного использования органов. Люди должны знать, что для многих больных пересадка донорского органа становится единственным шансом выжить.

Российские трансплантологи верят, что все организационные и нравственные разногласия в этом жизненно важном вопросе наконец разрешатся и у нас. Посмертное детское донорство в стране станет развиваться в общемировых тенденциях. Придет осознание, что, жертвуя органы умершего ребенка, родители не предают его, а дают ему шанс спасти чью-то жизнь. И появится возможность спасать людей всех возрастов.

Источник: minzdrav-donor.lenta.ru