«Нам удаётся менять систему, получать мультиорганных доноров» Главный внештатный специалист-трансплантолог Южного и Северо-Кавказского федеральных округов Шамиль Галеев – о развитии трансплантологии на Юге России

– Волжский филиал центра имени Шумакова был открыт немногим более года назад. Насколько значимо для региона появление такой клиники?
– Над запуском центра мы начали работать в начале марта прошлого года, а уже 20 августа была выполнена первая трансплантация – почки от живого родственного донора. На сегодня центр провёл почти 30 трансплантаций. Причём не только почки. Эти первые результаты очень важны. Роль нашего учреждения в регионе не ограничивается проведением операций. Нам удаётся менять систему организации донорства, получать мультиорганных доноров. И я не слышал, чтобы где-то ещё в России медучреждение такого масштаба начинало полноценно работать в такие короткие сроки.

– Идея создания подобного центра наверняка возникла не вдруг.
– Это действительно долгая история. Еще в конце 1990-х возникла идея построить Центр диализа и трансплантации – он так и назывался в официальных документах. Но проект затянулся на 20 лет. Волгоград первым из городов Южного федерального округа начал проводить отдельные трансплантации почки, и на собственный центр возлагались большие надежды. Но за это время эффективная программа трансплантологии начала работать в Краснодаре, несколько позже – в Ростове-на-Дону, а волгоградский медицинский комплекс всё строился и строился.

Сразу было понимание, что с нуля это медучреждение будет запускаться, наверное, столько же, сколько строилось. И оно было передано в качестве филиала НМИЦ трансплантологии и искусственных органов им. ак. В.И. Шумакова Минздрава России. Так что сегодня, фактически, одна из частей Центра находится в Москве, ул. Щукинская 1, а вторая – в Волгоградской области, город Волжский, ул. Карбышева 86. Я заместитель директора НМИЦ, руководитель филиала. Сергей Владимирович Готье – директор всей организации. Я уверен, что это было лучшее решение с точки зрения правильного хозяйствования. Финансы были вложены серьёзные, а кроме Сергея Готье никто бы не смог быстро наладить системную работу.

– Что представляет собой волжский филиал НМИЦ им. Шумакова?
– Площадь – 40 тыс. кв. метров, стационар на 148 коек, 12 коек – реанимация, восемь – в палате интенсивной терапии. У нас шесть больших операционных и четыре малых. Работают диализные залы для амбулаторных и стационарных пациентов на 24 места. Полностью оснащено отделение лучевой терапии. В распоряжении имеются 256-срезовый компьютерный томограф, 1,5-тесловое МРТ, цифровые рентгеновские аппараты, укомплектованная лаборатория, всё оборудование для функциональной и ультразвуковой диагностики. Особенность нашего центра – наличие пансионата на 150 мест с одноместным и двухместным размещением и номерами для маломобильных пациентов. Допустим, пациент приехал на скрининговое обследование или консультацию нефролога. Он не будет занимать койку в стационаре, и ему не нужно искать жильё неподалёку от медицинского центра. И при подготовке к операции всю догоспитальную диагностику можно пройти, проживая в пансионате.

– Вы отметили, что трансплантология – это не только операции, но и донорство. Как выглядит сегодня развитие трансплантологии именно как системы медицинской помощи?
– Идеология – максимально приблизить медицинскую помощь к населению. Донорские программы должны развиваться во всех регионах. Обычная схема такая. В крае, области, республике выбирается многопрофильная больница, принимается решение о запуске на её базе программы трансплантации. Специалисты из НМИЦ им. Шумакова помогают запускать или расширять региональные программы, обучают врачей у себя в центре. Вылетают на первые пересадки почки, печени и других органов, чтобы непосредственно хирургически, а также методически и организационно поддержать коллег в регионах. И специалисты на местах приобретают навыки проведения высококлассных операций.

Но тут встаёт другая проблема, главная – дефицит донорских органов. Сейчас мы организуем у себя систему, похожую на ту, которая есть в Москве, а именно – создали аналогичный координационный центр органного донорства. Начиная с прошлого года мы активно взаимодействовали с Комитетом здравоохранения Волгоградской области, с его председателем Анатолием Ивановичем Себелевым. Сначала между Комитетом и НИМЦ трансплантологии было подписано соглашение о совместной деятельности. На основании этого документа был издан локальный нормативный документ – положение об организации донорства в Волгоградской области. Введя все эти документы в правовое поле, устранив сложности различных уровней подчинения, мы смогли запустить донорство как региональную систему. Констатация смерти мозга происходит в одном учреждении, а трансплантация органов происходит в другом учреждении. Эти учреждения имеют лицензию и входят в соответствующий перечень.

Это именно система, которая способна обеспечить стабильное поступление донорских органов. За первый год работы этой системы было получено и пересажено 17 донорских органов, это только начало.

– Сколько человек в вашем листе ожидания донорских органов?
– На почку – 67 пациентов, плюс человек 20 ждут печени. Список по сердцу формируется, мы включили туда уже несколько реципиентов. Но надо понимать, что этот лист набран за очень короткий срок, и состоит он из пациентов, которые уже полностью обследованы, и выяснено, что им показана трансплантация. Не каждому пациенту, находящемуся на заместительной почечной терапии, можно делать пересадку – примерно у трети будут противопоказания из-за сопутствующих заболеваний, или, скажем, старческого возраста. Но если взять Юг России и Северный Кавказ, пациентов на диализе – тысячи. В обозримом будущем, я надеюсь, волжский центр сможет выйти на примерно сотню трансплантаций в год. К нам ведь едут пациенты не только из Волгоградской области, но также из Калмыкии, Астрахани, Ингушетии, Северной Осетии, Чечни, Дагестана. А недавно родственную пересадку почки мы сделали москвичу.

– Как вы оцениваете уровень осведомлённости в регионе медиков относительно важности донорства органов?
– Пока ещё степень осведомлённости профессионального сообщества остается довольно низкой, и мы активно работаем в этом направлении. Проводим конференции, объясняем, обучаем. Всё больше врачей начинают понимать, что донорские органы – это огромная ценность, которая ни в коем случае не должна пропадать. Но помимо понимания, для забора органов нужны ещё ресурсы: инструментальные, лабораторные, лекарственные. Плюс, как это ни банально, кадровые.

В Российской Федерации предусмотрен механизм финансирования медицинской деятельности, связанной с забором органов. Эта работу оплачивает федеральный бюджет, а не трансплантационные центры, чтобы исключить любой конфликт интересов.

– Если врачи в целом мало информированы, то уж обычные люди – тем более? Влияет ли на отношение людей к донорству органов традиционный уклад жизни в республиках Северного Кавказа?
– Организовать посмертное донорство на Северном Кавказе, думаю, будет очень непросто, но возможно. Идеи заниматься пересадками от прижизненных доноров у специалистов на местах есть, но, как известно, такое донорство может помочь далеко не всегда, и приоритет, конечно, за посмертным донорством. Изъятие органов у посмертных доноров встречает неприятие со стороны их родственников. При этом люди не против пересадки, когда она нужна им самим или их близким. Поэтому развитие направления – вопрос перспективы, изменения менталитета. Изменить своё отношение к трансплантологии людям лучше всего помогают истории пересадок, которые спасли жизнь их знакомым. А таких историй в Южном округе и на Северном Кавказе будет всё больше.

– Помешала ли запуску Волжского центра пандемия COVID-19?
– Конечно. Хотя бы потому, что борьба с коронавирусом отнимает очень много ресурсов, в том числе и сил врачей. Мы в новом центре работали и работаем по известным правилам: мазки, тесты, максимальное разобщение пациентов.
Лучше, конечно, было бы запускаться не в пандемию. Но мы не выбираем время, в которое живем, и обстоятельства, которые оказывают на нас влияние.